Детская онкология в РФ

В одной только Москве онкологический диагноз ежегодно ставится 220 детям. По всей России заболевают 13-16 человек на каждые 100 тыс. детского населения (до 6000 случаев в год!). Это в 10 раз меньше, чем у взрослых, но и это очень много.

Детская онкология России ведет свою историю с 60-х годов XX века — вот тогда действительно врачи сталкивались с очень запущенными опухолями, выживаемость при которых едва составляла 15-20%. С тех пор и диагностика, и методы лечения, и медицинские препараты кардинально изменились. Сейчас уже можно говорить в среднем о 70% успеха, а при некоторых заболеваниях — и о 90%. Понятно, что 100-процентной гарантии в медицине вообще не бывает. Однако никто не станет спорить, что онкология - сложнейшая медицинская область, что опухоль опухоли рознь и лечение в любом случае очень «суровое».

Злокачественные клетки размножаются очень быстро и поражают не только отдельные органы, но и целые системы организма — кровеносную, лимфатическую. Среди всех диагнозов лидируют лейкемии, или лейкозы (заболевания крови) — их около 40% случаев. Дети чаще болеют острой лимфобластолейкемией, которая, к счастью, хорошо лечится консервативными методами и не требует пересадки костного мозга. Пересадка — всегда проблема, об этом чуть позже. На втором месте злокачественные опухоли центральной нервной системы — их 20%. Эти опухоли уже несколько лет довольно успешно оперируют во многих клиниках. Далее идут нефробластомы (опухоли почки), нейробластомы (заболевания периферической нервной системы), опухоли мягких тканей и костей (например, саркомы) - примерно по 7-10% каждого вида. В этой группе наиболее изучены нефробластомы, труднее же всего лечатся нейробластомы.

Еще 3-4% можно отнести на долю ретинобластом (опухолей сетчатки глаза) и 1% — собственно различные раки. Мало кто знает, что рак и злокачественное новообразование - это вовсе не одно и то же. Рак (карцинома) — это лишь одна из разновидностей злокачественных новообразований, и характеризуется возникновением в эпителиальных тканях. В каждом органе есть эпителий, и, скажем, рак желудка диагностируется тогда, когда поражены эпителиальные клетки желудка. Рак одинаково трудно поддается лечению и у детей, и у взрослых, но, к счастью, дети заболевают им нечасто.

Понятно, что чем раньше начать лечиться, тем больше шансов на успех. В Москве сейчас диагностика налажена неплохо — при малейшем подозрении ребенка немедленно направляют в онкологический диспансер. И бояться этого не нужно — 90% пациентов уходят оттуда без подтверждения страшного диагноза. Гораздо хуже запустить болезнь, проглядеть опухоль, чем, увы, страдает провинция, где не хватает квалифицированных онкологов. Хотя и там встречаются хорошо оборудованные межрегиональные центры. Дело в том, что во многих развитых странах существуют банки данных потенциальных доноров. И как только в клинику попадает больной, ему сразу же подбирается подходящий донор. Чем больше выбор, тем легче найти максимально совместимого по костному мозгу человека и тем меньше опасность отторжения клеток. У нас же такого банка данных нет - это «давняя боль» отечественных онкологов. Зато наши врачи прекрасно делают аутологические пересадки — когда костный мозг еще до начала облучения берется у самого больного, сохраняется, а потом, после лечения, ему же пересаживается. И обходится такая операция раз в 10 дешевле, чем, например, в США.

Формально лечение сейчас бесплатное. То есть бесплатны сами манипуляции, которые проделывают врачи и медсестры. Да только голыми руками болезнь не победить. Все достижения современной онкологии связаны с новыми и, к сожалению, очень дорогими лекарствами. А они есть не во всех больницах. Больше того, нет в достаточном количестве бинтов, йода, глюкозы, капельниц, одноразовых шприцев. Значит, все это ложится на плечи несчастных родителей. Не успеют они справиться с первым потрясением — диагнозом, как на них обрушивается второе — на лечение нужно много денег. Очень много! От сумм, которые вперемежку с медицинскими рекомендациями вынуждены называть теперь врачи, мамы буквально седеют. Безумно дорога химиотерапия. Но вместе с раковыми клетками она убивает в организме все живое и, следовательно, требует сопроводительной терапии — нужны кардио-протекторы, препараты, защищающие печень и почки. Чтобы уменьшить страдания ребенка, необходимы противорвотные препараты, обезболивающие.

Москвичам легче: когда они лечатся стационарно, между больничными курсами они получают в аптеках лекарства бесплатно, по льготным рецептам. А во многих других городах аптеки пусты, значит, лекарства родителям приходится добывать самостоятельно в той же Москве, но за деньги, поскольку столичная система социального страхования не способна удержать на своих плечах груз «льготников» со всей России. Бедные родители! Они давно уже лишились всех своих сбережений, продали все, что смогли, заняли у кого только сумели — и конца этой денежной пытки пока не видно. Каково им знать, что жизнь ребенка зависит не от провидения, не от умения докторов и не от возможностей организма, а от денег? Некоторые не выдерживают. Бросают лечение и увозят малыша куда-нибудь в деревню, надеясь лишь на Бога да на бабушкины травки. Но чудеса случаются очень редко.

Однажды кто-то сказал, что дети — это такие же взрослые, только маленькие. Так же, как взрослые, дети страдают от боли и недоумевают: ну почему, почему это случилось именно со мной? Только они еще не умеют отличать главного от второстепенного, и облысевшая после «химии» голова вкупе с насмешками жестоких одноклассников может доставить им не меньше переживаний, чем взрослому — ампутированная нога. И не важно, что потом волосы отрастут. Это будет потом, а жить-то надо сейчас. Качество жизни — вот что непременно меняется и у детей, и у взрослых даже при самом благоприятном исходе болезни. Дети отстают в учебе — до учебы ли, если по полгода приходится лежать в больницах! Мамы теряют работу — больной ребенок требует постоянного ухода. Семьи распадаются, и дело тут скорее не в мужском эгоизме, а в том, что семьи сейчас вообще легко создаются и легко распадаются — куда уж им выдержать такое испытание на прочность. Получается, что всем — и детям, и родителям — нужна служба социально-психологической поддержки.

Чтобы и с работой помогли, и юридический совет дали: как оформить инвалидность, как добиться положенных льгот, — и просто поговорили по душам. При каждой крупной больнице тоже, как правило, есть свое сообщество родителей, которые сами настрадались и теперь пытаются помочь другим. Но их возможности очень невелики. Как ни считай проценты успеха, смерть постоянно заглядывает в палаты этих больниц. О ней нельзя не думать. Дети (кроме самых маленьких, конечно) прекрасно понимают, что с ними происходит что-то очень страшное. Кстати, на том, чтобы родители были откровенны, настаивают и врачи — как только пациент сам начинает активно бороться с болезнью, лечение идет успешнее.

Но не каждая мама может без слез говорить с ребенком о том, что с ним происходит. В такой ситуации ей тоже нужна помощь. Психолога, психотерапевта — специалистов, которые помогут справиться и с собой, и с трагедией. В Институте детской онкологии они есть, но много ли их найдется по стране? Реабилитация, восстановление — вот ключевое слово ко всей этой истории. Срочное восстановление важнейшей медицинской области — онкологии, которая сегодня буквально разваливается на глазах. Сами медики уже вынесли свой вердикт: без неотложных денежных инвестиций дети с онкологическими заболеваниями, по сути дела, обречены, если их родители оказываются не в состоянии оплатить лечение. Здесь много аспектов: медицинских, социальных, психологических. Нужны грамотные специалисты, хорошо оснащенные комнаты с компьютерными классами и мастерскими и многое другое. И, наконец, без реабилитации нормальных взаимоотношений в обществе тоже не обойтись.

Когда богатые и здоровые из чувства человеческой солидарности и по необходимости (налоговая политика обязывает) субсидируют элементарное выживание бедных и больных. На этом строится любое цивилизованное сообщество. Опухоли не любят высокой температуры. Эта истина давно известна онкологам. Когда в здоровых органах повышается температура, усиленный кровоток начинает работать как система охлаждения в автомобиле, а более уязвимые опухолевые клетки гибнут из-за перегрева. Однако не все так просто. Ведь нагреть участок ткани легко в том случае, если границы опухолевого роста находятся в пределах прямой досягаемости, то есть на коже или неглубоко в ней. Если же речь идет о поддержании высокой температуры в участке, находящемся вне прямого контакта, то здесь уже не обойтись без высоких технологий... На помощь врачам-онкологам пришли физики.

Ими разработана аппаратура, позволяющая нагревать участок человеческого тела, недоступный для прямого воздействия. Используемые в установке специальные электроды имеют непосредственный контакт с кожей через наполненные водой резиновые прокладки, благодаря чему «перегревается» только необходимый для терапии участок. Очень важно, что излучение от такого рода приборов, несмотря на их мощность, достаточно низкое. Значит, врачу-оператору необязательно отгораживаться от пациента привычными в таких случаях изоляционными перегородками. Ученые считают, что безвредный по своей сути метод локальной гипертермии увеличивает эффект от комплексного лечения раковых поражений. Дело за малым: обеспечением новой аппаратурой специализированных больниц и онкоцентров.

\